Духовное пространство

Eще раз о терпимости...

К сожалению, в наше просвещенное время со стороны некоторых лиц предпринимаются попытки представить ислам в качестве аморальной и агрессивной религии. Неоднократно СМИ пытались отождествить всю религию с негативными действиями отдельных людей или групп. В качестве аргументации они выдвигают устаревшие и опровергнутые историей, бездоказательные и односторонние рассуждения отдельных средневековых византийских теологов. Особое место в подобных измышлениях занимает тема о «насильственном» распространении ислама в период противостояния Халифата и Византийской империи. Авторы тенденциозных статей пытаются объяснить феномен стремительного распространения новой религии именно этим обстоятельством. Однако подобные утверждения не имеют никакого научно-исторического обоснования.

На эту тему с историком Рустамом Джабаровым беседовал наш корреспондент.

— Говоря о веротерпимости в первые десятилетия мусульманской истории, конечно же, нельзя не сказать о «феномене стремительного распространения» ислама. Целесообразней начать с того, когда, как и почему это происходило? Известно, что для мусульман высшим авторитетом было и есть откровение Всевышнего, переданное через Его пророка Мухаммада (С.А.В.). В Коране мы находим аяты, которые тесно связаны с межконфессиональными отношениями.

«Нет принуждения в вере. Уже (давно) истинный путь различили от ложного». (2:256)

«Скажи (,Мухаммад): «Истина (, с которой я пришел к вам,) от вашего Господа. Кто хочет, пусть верует, а кто (не) хочет, пусть не верует».». (18:29)

«Не поносите тех, к кому взывают (многобожники) помимо Аллаха, а не то они (т.е. многобожники) станут поносить Аллаха из вражды и по невежеству». (6:108)

Это и заставляло, и сдерживало мусульман на протяжении всей истории не принуждать представителей других конфессий — христиан и иудеев — к вере в Аллаха (С. В.).

— Как известно, после подписания мирного договора с язычниками в Худайбие Пророк Мухаммад (С.А.В.) отправил правителям нескольких монархий послания с предложением принять ислам. Подобного рода послания были направлены императору Ираклию и иранскому шаху Хосрову. Первый принял послание с усмешкой, а второй — разорвал его. Оба правителя были возмущены тем, что Пророк (мир ему и благословение) «осмелился» отправить им, самым могущественным государям, такие «дерзкие» предложения. С другой стороны, силовое вмешательство арабов им было крайне невыгодно.

Поводом для первого вооруженного столкновения между Византией и Халифатом стало убийство Гассанидским правителем Шурахбилом посла Пророка Мухаммада (629 г). Именно вероломство византийских подданных положило начало войне Халифата с Византией, первым сражением стала битва при Мa’ане, и говорить об агрессивности мусульман против Византийской империи нельзя.

Развязанная Византией война окончилась ее сокрушительным поражением и потерей Империей южного и восточного Средиземноморья.

— Как мусульманин, я скажу следующее: это, несомненно, предопределение Аллаха (С.В.). Ведь очевидно и факт, что ничем до того не проявившие себя в истории арабы сражались на равных с двумя мировыми державами — с Ираном и Византией, добившись успеха над обеими, несмотря на то, что их военные отряды значительно уступали последним и в вооружении, и в численности. Это было предопределено, хотя многие исследователи и ученые-ориенталисты находят другие причины, не связанные с религией.

— Одни ученые ссылаются на мобильность легкой конницы и использование верблюдов, что позволяло арабам быстро перебрасывать военный потенциал из одного места в другое.

Другие упоминают тот факт, что арабам помогало местное население Аш-Шам (территория современных государств Палестины, Сирии, Иордании), которое принадлежало Византии. Нужно заметить, что на этой местности проживали христиане, но большинство из них принадлежало к крамольным в то время течениям — в основном арианству и несторианству, — в которых сущность Иисуса (мир ему) не воспринималась как божественная: в нем видели пророка. Поэтому по духу они были близки к аравийским арабам. К примеру, несторианские миссионеры доходили до Китая. Из этого следует, что данное вероучение имело определенный успех. Кроме того, к XII веку почти все население Монголии, за исключением ее Северо-восточной части, было несторианцами-христианами, — что также повлияло на продвижение арабов на Восток.

Третьи говорят о недовольстве населения Византии феодальным гнетом, по сравнению с которым арабское господство было более щадящим.

В подтверждение этому мнению хочется процитировать советского ученого Г. Л. Курбатова: «Наступление арабов на Византию встретило поддержку населения восточных провинций. Оно ожидало от них избавления от тяжкого гнета Византийского государства и невыносимой нищеты. Население Сирии говорило: «Бог мести послал арабов, чтобы избавить нас от жестокости византийцев». Им без боя сдавались города и провинции. По словам современника, города, получая известие о приближении арабов, «тотчас открывали ворота...».

А вот мнение известного британского историка с мировым именем — Т.В. Арнольда: «...Для провинций Византийской империи, где быстро распространялась доблесть мусульман, существовала терпимость к монофизитским и несторианским мнениям, которые были известны местным жителям в течение веков. Им была разрешена свобода их религий. Распространение такой удивительной терпимости в истории 7 века могло быть результатом условий, предоставленных завоеванным регионам».

Надо заметить, что на наиболее значительные территории ислам распространился во времена сподвижников Пророка (мир ему и благословение) и их последователей. Приведем пример отношения мусульман к сирийскому населению во время военных действий в период правления халифа Омара ибн Аль Хатаба. Вот цитата из «Книги Хараджей» ученика имама Абу Ханифа, известного богослова, основателя одной из четырех основных правовых школ в исламе, которая ярко отражает некоторые события и фрагменты переписки Омара ибн Аль Хатаба со своим сподвижником, руководившим войсками в Сирии. Это хрестоматийный материал, и ничего лишнего он не содержит. Абу Убейда отчитывается перед своим халифом: «Что касается твоего вопроса, повелитель правоверных, о положении покровительствуемых (зимииев), о том, как были оставлены их храмы и церкви в городах и столицах. Когда мусульмане завоевали их и как позволили им выносить кресты во время праздников их, то дело в том, что между мусульманами и покровительствуемыми был заключен мирный договор с условием уплаты джизьи. И города были сданы с условием, чтобы ни храмы, ни церкви их не разрушались ни в пределах города, ни вне его, чтобы им была дарована жизнь и чтобы мусульмане сражались за них и защищали их против тех врагов, которые будут обижать их, и чтобы они могли выносить кресты во время праздников их...».

Когда же «покровительствуемые» увидели, как честно соблюдают мусульмане данные им обещания и как они хорошо обращаются с ними, то они стали жестокими противниками врагов мусульман и их помощниками. Жители каждого города, заключившего мирный договор с мусульманами, посылали от себя людей раздобыть известие о румах, об их царе и о том, что они хотят предпринять.

И пришли к жителям каждого города посланные и сообщили им, что румы собрали такую армию, какой еще не видывали.

Абу-Убейда и мусульмане сочли свое положение опасным, тогда Абу-Убейда написал каждому наместнику из назначенных им в тех городах, с которыми он заключил мирный договор, приказывая им возвратить зимиям собранную с них джизью и харадж и предписал сказать им: «Мы возвращаем вам ваши деньги потому, что до нас дошли сведения о собранных против нас войсках. Вы же говорили о нас, что мы защищаем вас. Т.к. мы не в состоянии сделать это, то возвращаем то, что взяли с вас. Мы будем придерживаться заключенных с вами и написанных между нами условий, если Бог дарует нам победу над врагом». Когда же мусульмане сказали им это и возвратили им деньги, которые были собраны с них, то зимии сказали: «Да вернет вас Бог к нам и да дарует вам победу над ними! Если бы на вашем месте были румы, они не возвратили бы нам ровно ничего и взяли бы то, что осталось у нас, не оставив нам ничего».

Этот случай, почти беспрецедентный в истории человеческого общества, мог произойти только во время правления праведных халифов.

— Да. То, что предлагали мусульмане местному населению на завоеванной территории, было гораздо легче того бремени, которое оно несло на себе при правлении византийских императоров или персидских деспотов. Потому что последние старались выжать из провинций максимум для поддержания роскоши при своих дворах, что совершенно не интересовало праведных халифов. Это, скорее всего, было освобождение, а не завоевание. Причем религиозная свобода в халифате контрастно отличалось от религиозных гонений в упоминаемых монархиях, а толерантность мусульман явилась важной особенностью.

Так как в эпоху раннего средневековья люди были довольно набожны и посягательство на религию предков считали святотатством, то отмечалось особое отношение к населению из числа «людей писания» — из иудеев и христиан. Например, арабский историк Ат-Табари свидетельствовал, что личным врачом пятого халифа был христианин Абу Усал. И это было в порядке вещей, поскольку еще несколько столетий медицина оставалась монополией христиан, — примечательно то, что Му’авийа назначил его ведать хараджем Химса.

О том, что Му’авийа не просто пользовался знаниями полезных ему христиан, но относился с уважением к христианской культуре, свидетельствует ремонт собора в Эдессе, пострадавшего от землетрясения 3 апреля 679 г., что особо отмечается многими христианскими историками.

Христиане халифата беспрепятственно связывались с внешним христианским миром и принимали оттуда пожертвования. Их представители присутствовали на многих вселенских соборах, как например, представители Иерусалима. В тесном общении между собой находились также христиане различных областей халифата.

Став халифом, Му`авийа не изменил размер налогового обложения. Известно также, что в некоторых случаях ради политических выгод он шел на снижение дани с вассальных областей: например, он по просьбе Джуаншера уменьшил на треть или даже наполовину дань с Аррана — одной из провинций на Ближнем Востоке.

Другой арабский историк Ал-Йа’куби отмечал присутствие христиан в государственном аппарате. Он явно имел в виду не мелкое местное чиновничество, которое вело налоговые реестры на коптском, греческом, сирийском и среднеперсидском языках, а людей, близких к верховной власти по служебному положению и личным отношениям. Секретарем Му’авийи, ведавшим хараджем Сирии и его личными финансами, был христианин Сарджун (Сергий), отец знаменитого впоследствии богослова Иоанна Дамаскина. А сам Дамаскин, как приводил пример один из современных авторитетов православной церкви А. Мень, был министром у халифа! А когда тот принял решение стать монахом, халиф не желал отпустить его. В конце концов, Му`авийа с большим сожалением вынужден был расстаться с этим праведнейшим человеком — христианином и писателем.

Если говорить о дальнейшем развитии истории халифата, то конфессиональные отношения здесь не изменились, а только кристаллизировались. Все продолжалось так, как было заложено первыми халифами, которые, в свою очередь, во внешней политике опирались на откровения Всевышнего. В течение многих столетий синагоги, как и церкви, процветали.

— По этому поводу скажу однозначно: еще благосклоннее, т. к. в Коране по этому поводу говорится:

Отрывок из работы «Мусульманский ренессанс» австрийского классика, ориенталиста XIX века А. Меца подтверждает, что именно монастыри мирно процветали. Например, об одном из них, Даере Курне, находившемся приблизительно в 100 километрах южнее Багдада и в полутора милях на восток от Тигра, говорится следующее: «Красивый, привлекательный, цветущий монастырь, имеющий сто келий для монахов, причем каждый монах занимает одну из таких келий...По территории монастыря, обнесенной крепкой стеной, проходит канал. В качестве престольного праздника там празднуется день Воздвижения Креста, когда в монастырь стекается множество народа».

Адам Мец также приводит много примеров пышных и даже помпезных христианских праздников, которые проводились по всему Халифату. Он пишет, что в Багдаде христианские монастыри находились почти во всех кварталах города, причем заметим, что не церкви, а монастыри, которые по занимаемой площади намного больше церквей. И это в Багдаде — столице Аббасидов. Представьте себе, какая толерантность!

— Как уже говорилось, во многом основу мусульманской государственности заложили Пророк Мухаммад и первые халифы. Они и определили основы юридических и правовых отношений с представителями других религий В Коране написано: «Не прогоняй тех, кто взывает к Господу своему и утром, и вечером, стремясь к Его благоволению. Ты не в ответе за них нисколько, и не следует тебе прогонять их, чтобы не оказаться (в числе) обидчиков». (6:52).

Поскольку мусульманское правосудие предназначалось исключительно для правоверных, то все инакомыслящие были предоставлены своим собственным судам, которые, насколько нам известно, также были преимущественно духовными, вот почему владыки церкви одновременно выступали в качестве верховных судей и многократно издавали свои своды законов. Эти суды занимались вопросами не только брака или прав наследования, но также и разбирательством подавляющего числа конфликтов, возникавших только между христианами. Государственную власть эти вопросы не интересовали, однако инакомыслящим было дано право искать защиту также и под сенью законов мусульманского права. Церковь, разумеется, смотрела на это с недовольством, издавала законы, наказывающие тех христиан, которые ищут защиту от произвола у мусульманских властей, вплоть до запрета (правда, не надолго) посещать церковь. Например, в Испании христиане сами улаживали споры между собой, однако в случае совершения преступления, карающегося смертной казнью, должны были обращаться к Кади — мусульманскому судье. Только в том случае, если он после тщательного рассмотрения дела изрекал «виновен», они казнили преступника. Примерно то же можно сказать и об иудеях, хотя здесь круг прав был даже более широк.

| Главная | Архив | Гид | О нас | e-mail |