Из жизни Арраида

ТОРЖЕСТВО СПРАВЕДЛИВОСТИ И ЗАКОНА

в Донецке вынесен приговор по делу об убийстве Омара Абдулазиза Ахмеда Абдаллы

Они не пробрались в квартиру.
Ворвались.
Угрожая ножом, трое незнакомых требовали отдать им драгоценности и деньги.
Ни тогда, ни, тем более, теперь никто уже в точности не помнит, как Омару Абдулазизу удалось освободиться от веревок, которыми его связали. Каким-то образом он завладел их оружием и ранил одного из нападавших. Получив свободу действий, Омар бросился к двери в надежде позвать на помощь. В тот же момент глухо прозвучал пистолетный выстрел, оказавшийся для Омара Абдулазиза Мухамеда Абдаллы роковым.

Судебное следствие по этому делу длилось без малого два года, и это притом, что двое преступников, совершивших варварское нападение на квартиру донецкого бизнесмена Омара Абдулазиза, были задержаны практически сразу. Сроков расследования не сократило и то обстоятельство, что консул Республики Судан в Российской Федерации Халид Абделькабер Шукри во время встречи с властями Донецка выразил мнение, что, если данное убийство не будет раскрыто, это может негативно отразиться на отношениях Украины и Судана.

Только теперь, после оглашения сурового приговора преступникам, трудности, отягчавшие следствие и судебный процесс стали ясны.

Об этом в эксклюзивном интервью корреспонденту газеты «Арраид» рассказывает адвокат потерпевшей стороны Елена Билаш.

- Елена Васильевна, как адвокат потерпевшей стороны, скажите, какие факты были в конечном итоге установлены следствием и приобщены к этому делу?

Следствием установлено, что, кроме самого Омара Абдулазиза, в квартире во время разбойного нападения находились его супруга Зарема, их малолетний сын Ахмед и гражданин Ярославцев — рабочий, занимавшийся ремонтом квартиры. Около десяти чесов утра в квартиру позвонили и Омар отворил двери. Преступников было четверо. Среди них — ныне осужденные Заза Гогсадзе и Леван Габуния. Трое ворвались в прихожую. Четвертый остался у входа в подъезд. Преступники не закрывали лиц и не сочли нужным надеть перчатки. Связав рабочего и супругу бизнесмена, они подвергли Омара пыткам, требуя отдать им золото и деньги. В какой-то момент Омару удалось вырваться. Он выхватил нож, которым его пытали, и смог нанести Габуния глубокие раны в бедро и голову. Реакция нападавших была незамедлительной. Выхватив пистолет, один из непрошеных гостей дважды выстрелил в хозяина квартиры. Через десять минут Омар в агонии скончался, а преступники пустились наутек.

Задержанный в одной из больниц города Енакиево раненый Омаром гражданин Габуния и второй его подельщик Гогсадзе, арестованный днем позднее, до последнего отрицали свою причастность к инциденту. Даже во время судебного процесса они делали вид, что не знают друг друга. Поэтому следствие велось мучительно долго, хотя показания свидетелей, отпечатки пальцев, результаты экспертизы крови, изъятое оружие — все эти факты красноречиво говорили не в пользу задержанных.

- Если доказательная база этого уголовного дела сама по себе столь обширна и убедительна, для чего в таком случае потерпевшей стороне понадобилось нанимать адвоката?

Все дело в том, что уже в самом начале судебного процесса возникло множество проблем. Подсудимые меняли показания, требовали предоставить им переводчика с русского на грузинский язык, поскольку в Украине официальный язык судопроизводства — украинский. Естественно, самой Зариме Ибрагимовне было сложно разобраться во всех тонкостях этого непростого судебного процесса, и адвокат ей был попросту необходим. Кроме того, жена убитого не могла проживать в квартире, где произошло убийство. И это не только исходя из моральных соображений и мучавших ее кошмаров, но и потому, что на свободе осталось еще двое преступников, которых правоохранительным органам до настоящего времени задержать не удалось. Поэтому она сменила место жительства, переехала сначала в Крым, а затем выехала с детьми в Судан. А отстаивать ее интересы в суде в конечном итоге было доверено мне.

- С какими трудностями Вам пришлось столкнуться при ведении этого дела?

Трудности были. По большей части — уголовно-процессуального характера. Я вступила в дело только в июле 2005 года, после возвращения дела из Верховного Суда Украины в Донецкий апелляционный суд, который, в свою очередь, отправил дело на дополнительное расследование только лишь для того, чтобы перевести обвинительное заключение на грузинский язык. Вы не поверите, эта формальная процедура отняла полтора года.

Со вторым свидетелем по делу, Ярославцевым, которого связали в квартире Омара Абдулазиза, было тоже не просто. В суде он полностью отказался от своих показаний, сказав, что они были даны под давлением следователя. Однако на мои вопросы, как следователь, который приступил к ведению дела спустя полгода после начала следствия, мог влиять на показания, данные спустя два дня после убийства, Ярославцев не дал вразумительного ответа.

В моральном плане мне было легко только с Заремой Ибрагимовной, так как я защищала не только ее интересы, но и ее несовершеннолетних детей. Помогало и то, что Зарема — глубоко религиозный человек, училась несколько лет в исламской школе в Турции. Ее религия запрещает говорить неправду. Поэтому я была уверена, что Зарема Ибрагимовна действительно видела убийц мужа и опознала именно тех, кто были в этот страшный день у нее в квартире. А ведь ее показания — это основной довод по делу.

- Какие доводы выдвигались в защиту обвиняемых со стороны их адвоката, учтены ли эти доводы судом?

Доводы подсудимых и их адвокатов были учтены судом, однако все они были опровергнуты материалами уголовного дела, выполненными отдельными поручениями. Так, например, гражданин Гогсадзе, приговоренный к пожизненному заключению, утверждал, что его алиби могут подтвердить восемь человек, с которыми он, якобы, работал в этот день. Однако, когда работники прокуратуры выехали на место его работы и опросили всех потенциальных свидетелей, оказалось, что никто из них не может ни подтвердить, ни опровергнуть этот факт, так как они попросту не помнят, работал он в этот день или нет. Не помогли и учетные документы, поскольку табель выхода работников на предприятии не велся, да и вообще в кафе, где работал Гогсадзе, не оказалось никаких документов, кроме медицинской справки на подсудимого. На мою просьбу назвать имена и фамилии людей, Гогсадзе ответить не смог. Из всего трудового коллектива кафе он вспомнил имя лишь одного человека, а ведь он утверждал, что работал вместе с этими людьми. И он даже не помнит их имена?

- Сколько всего было заседаний суда, сколько раз они откладывались и по какой причине?

В этом смысле я хотела бы выразить отдельную благодарность судье Донецкого областного апелляционного суда Трезорову Олегу Александровичу, который назначил слушание дела на десять рабочих дней, а затем продлил этот срок на неделю. Слушания дела проводились каждый день судом и прокуратурой, а прокурор Железняк, участвующий в деле, принимал все меры для вызова и доставки свидетелей. Председатель Донецкого апелляционного суда и прокурор области лично занимались вопросом предоставления переводчиков на грузинский. Навстречу суду и прокуратуре пошли граждане Грузии и грузинская диаспора в Донецке. В деле принимали участие трое переводчиков. А ведь это тоже проблема, поскольку невыполнение определения Верховного Суда Украины является основанием для отмены судебного решения, даже если требование подсудимых на предоставление переводчика опровергается материалами уголовного дела.

- Скажите, Елена Васильевна, вы довольны результатами своей работы?

До меня у потерпевшей было несколько адвокатов, которые защищали ее права. Они менялись, замещали друг друга, но большого влияния на ход дела не оказали. Поэтому, когда я вступила в дело, мы обратились к послу Судана, к уполномоченному Верховной Рады по правам человека, а так же во все правоохранительные органы и государственные организации, поскольку Зарема является гражданкой Украины. Меня, как официального представителя потерпевшей, поддержали друзья Омара Абдулазиза. Они постоянно интересовались делом, помогали собирать информацию, и, к слову, мои услуги так же оплатили друзья Омара Абдулазиза, которых, как оказалось, не так уж и мало. На первое заседание суда их пришло около двухсот человек, ввиду чего пришлось занять самый большой актовый зал в Донецком апелляционном суде.

Довольна ли я результатами работы? Да, довольна. Думаю, что мои усилия были оценены, и их результат отразился на приговоре. Согласно нему гражданин Габуния был приговорен к 14 годам лишения свободы, а Гогсадзе — к пожизненному тюремному заключению. В отношении потерпевшего Ярославцева вынесено частное определение суда для решения вопроса о привлечении его к уголовной ответственности за дачу ложных показаний. Гражданский иск Заремы Ибрагимовны удовлетворен частично. Суд присудил ей 400 тысяч гривен за нанесение морального вреда и 13482 гривен за нанесение материального вреда. Полагаю, все это выглядит весьма показательно. И это решение суда безусловно влияет на повышение авторитета всего правосудия в Украине.

| Главная | Архив | Гид | О нас | e-mail |