Ислам без границ

Я зашёл в мечеть Исламского общественного культурного центра в г.Киеве, и меня поразила удивительная, невиданная мной ранее роспись михраба, стен, потолка, колонн. Художник, сотворивший это удивительное произведение искусства, всё ещё продолжал работать на лесах под потолком. Акбар Хурасани — действительно талантливый художник, а главное — неординарная личность и интересный собеседник.

 — Акбар, почему ты решил стать художником?

 — Я не решил, просто я родился художником. Им нужно родиться.

Сколько себя помню — столько я рисовал. С детства. На стенах, на камнях, на песке, на снегу. Когда шёл в школу из одного аула в другой, рисовал палкой на снегу. И когда назад шёл, тоже рисовал. У нас снега много было. Я жил в самом высокогорном районе Афганистана. Сейчас там живут мама, четыре брата и сестра. И ещё куча родственников (смеётся).

 — Ты как-то поддерживаешь с ними отношения?

 — Я уже 22 года не видел маму. С тех пор как уехал на учёбу в Кабул. В 1986 г. из армии меня отправили учиться рисовать в СССР. В Кабуле я занимался в художественной студии "Дом науки и культуры СССР". Меня заметили и предложили поехать учиться. Разве это возможно — я же в армии. Но Министерство обороны меня с радостью отпустило, ведь в армии нет профессиональных художников. В 1987 г. поступил в художественный институт (сейчас — Академия искусств и архитектуры в Киеве), в 1994 г. окончил. А в 1998 г. защитился по своей специальности. Последний раз был в Афганистане в 1991 г., но побывать дома так и не пришлось. С тех пор как в Афганистане началась гражданская война, я не могу туда поехать. То есть могу, но боюсь, — ведь там не чувствуешь себя защищенным. Мусульмане убивают мусульман. Аллах дал человеку жизнь, это Его решение, — как можно лишить человека жизни.

 — Кто такой художник, по-твоему?

 — Художник — это человек, который может свои внутренние мысли и чувства передать, изобразив их на полотне, как поэт в стихах. Живопись — это игра красок. Само слово "живопись" произошло от слова "живой". Обычные краски — это целая жизнь. Например, хочу написать натюрморт. Если смотрю только на него, он получается мёртвый, как фотография. А если я передаю свои ощущения, даю возможность участвовать тому, что окружает: стены, окно, свет — тогда он становится живым.

 — В каком стиле ты пишешь?

 — Я не могу сказать, к какому стилю относятся мои картины. Пусть критики определяют. Я просто пишу так, как мне нравится. Могу сказать, что мне нравятся импрессионизм и модернизм. Что я рисую? Портреты, пейзажи, композиции, натюрморты. Большинство моих картин посвящено Афганистану: природа, люди, культура.

 — Я слышал, что в исламе запрещается изображать людей, животных. Акбар, расскажи об особенностях исламской живописи.

 — Это понятие на самом деле неправильное — исламская живопись. Мусульманская цивилизация оставила очень много памятников культуры. Когда только появился ислам, в Мекке были разбиты идолы, которым раньше поклонялись. Но они были разбиты с целью ликвидировать идолопоклонничество.

Однажды пророк Мухаммад (да благословит его Аллах и приветствует) нарисовал на песке человека, круг и вдали Солнце. Люди спросили: "Что это такое?" "Это человек, а это только рамки его жизни. У человека есть мечта, стремление — он смотрит вдаль. Он дойдёт до края, но дальше не сможет". Мне кажется, здесь речь идёт о человеческой жизни и о великих цивилизациях — Египет, Вавилон, Рим, Греция — они достигли определённого уровня, а потом вдруг упали. Нынешняя цивилизация намного превосходит предыдущие. Но мне кажется, что все-таки когда-то она разрушится.

Я считаю, что в мечети нельзя рисовать лики, иконы, т.к. им нельзя поклоняться, ничто не должно отвлекать от поклонения Аллаху.

 — Откуда берёшь вдохновение?

 — Бывает, вдохновения нет месяцами, а бывает — несколько месяцев подряд пишу. Когда хочется, я рисую, а когда не хочется, не рисую. Вот уже почти год я не пишу. Нет возможности, в частности, нет мастерской. Я вдохновляюсь в одиночестве. Однажды пришли люди и стали громко разговаривать, так я даже выронил краску и кисти. Когда приходят люди, мои чувства закрываются. И когда есть проблемы, то нет возможности работать. Я должен быть свободен от всего. Мечтаю о большой мастерской, просторной, чтобы можно было бы зажечь свечу и дышать спокойно.

 — У тебя нормированное рабочее время, или оно зависит от творческого порыва?

 — У меня нет ограничений в рабочем времени, — полная свобода. Иногда я даже ночую здесь в мечети. Никто не говорит мне, когда приходить. Я не могу работать в ограничениях, всегда стремлюсь к свободе. Мечеть — это единственная моя заказная работа. Я пишу картину не для того, чтобы продать. Бывает, другие художники спрашивают: "Акбар, как ты думаешь, сколько можно получить за эту картину?" Мне это очень неприятно. Если я вижу, что моя картина действительно понравилась человеку, мы всегда найдём с ним общий язык. Если кто-то хочет купить у меня несколько работ, 5-10, просто потому, что увидел возможность заработать на них, я никогда их ему не продам. Если работать за деньги, то я стану их рабом. Они будут говорить: "Сделай ещё такую же, и ещё, и ещё". А это уже бизнес, а не творчество.

 — Как ты проводишь свободное время, если оно у тебя есть?

 — Да, есть, конечно. Много свободного времени. Мне очень приятно встречаться с друзьями. Ты видишь их и вдохновляешься. Общение — это очень приятно. Иногда я никого не хочу видеть. Я закрываю дверь или иду на природу. В общежитии моё окно выходит на запад, поэтому у меня есть возможность наблюдать закат, не выходя из комнаты. Также я люблю встречать рассвет. Рано утром иду на горку возле татарского кладбища, сажусь и смотрю. Ещё люблю туман, и сильную грозу, и яркое солнце. Вечером вдруг засияет солнце — листья на деревьях просто горят. Ищу ветер в ущельях и шум рек.

 — Ты мог бы бросить живопись?

 — Однозначно нет. Это моё лицо. Я не могу менять своё лицо. Это моя жизнь.

 — Как ты чувствуешь себя в Украине?

 — Хорошо. Иногда я чувствую, что это моя родина, а иногда — чужестранцем. Бывает, люди так смотрят, будто намекают: нам и так здесь плохо, ещё и ты приехал. Но я так думаю, — это судьба привела. Здесь в Киеве и в Украине у меня много друзей. На самом деле Земля круглая, мы родились на Земле, и в любой точке моя родина. Вся Земля — моя родина. Однажды милиция меня остановила: "Вы что, Джеки Чан?" А я сказал: "Нет, я брат Джеки Чана — Акбар Чан". Все смеялись.

 — Ты раньше работал в мечети?

 — Я первый раз расписываю мечеть. Я очень хотел сделать это задание. Меня пригласили и показали проект. Я сказал, что хочу сделать по-своему, но мне надо время. Мне дали время, я сделал эскиз и до сих пор я работаю, и живу этим. Я ничего не делаю, только живу этим.

Для работы в этой мечети я научился одной из самых красивых и сложных исламских калиграфий Хат Сулц. А вообще, я использовал Хат Насх, Насталик и Сулц.

Михраб, сделанный в этой мечети, — самая последняя и самая лучшая моя картина. Я долго не мог представить, как его росписать. Однажды ехал в поезде, и вдруг меня озарило, я тут же взял тетрадь и начал набрасывать эскиз. А когда приехал, то уже знал, как буду рисовать. Мне сказали: "Ты нарисовал михраб не по-исламски". Я спросил: "Как же нужно было его нарисовать?" "Ну, надо было написать аяты". Михраб — это идея сосредоточения к Всевышнему, все молятся туда. Михраб — это выход, дорога, коридор в иное измерение, это дверь в пространство. Нельзя внутренний Михраб разрисовывать. В моём Михрабе — есть схема пространства, космоса, это образ бесконечности, это прикосновение, связь и действие друг на друга. Земля не одна и мы не одни. Она связана с другими планетами и звёздами. Все, что нас окружает является частью нас, а мы — частица этого. Мы должны уважать друг друга, заботиться. Мы не имеем права портить природу, — растения, животных, воздух, воду, огонь, землю. Михраб — это путь к Аллаху, центр сосредоточения, он должен быть чистым. Поэтому я его расписал так, чтобы ничего не отвлекало человека во время молитвы.

 — Акбар, что бы ты хотел сказать в завершение?

 — Мне нравится работать в этом центре. Здесь я познакомился с истинно верующими людьми, с которыми приятно общаться и просто побыть рядом, благодаря им у меня решилось много вопросов, связанных с исламом. Мне здесь доверяют. Я хотел бы поблагодарить Абу Али, Фарука, Ашрафа, Фейсаля, шейха Имада за то, что они помогали и даже вдохновляли меня. Они согласны с тем, что я делаю. У них не было отношения: кто платит деньги, тот заказывает.

Во время молитвы в этой мечети я всегда прошу Аллаха помочь мне завершить эту работу и выполнить свой долг.

Александр ШИМАНСКИЙ

| Главная | Архив | Гид | О нас | e-mail |