Алишкина страничка
Во сне, а не на яву
Слова бабушки эхом отозвались в ушах внука: «Разве можно оставлять намаз на такое позднее время?»
Бабушка, дожив до семидесяти лет, никогда не пропустила молитву. Она и до сих пор, как только услышит азан, тут же идет делать омовение.
«Опять промедлил с намазом — осталось лишь несколько минут до следующего», — сказал мальчик с сожалением, покачивая головой. Ловкими движениями он сделал омовение и бросился в комнату. Как всегда, он вынужден был совершать молитву быстро, потому что до конца вечернего намаза оставалось мало времени. После тасбиха он не мог не вспомнить о бабушке. «Если бы она увидела меня сейчас, то опять ругалась бы», — подумал он. Он очень любил ее. Когда она молилась, то всегда казалось, что переливается радуга — каждое бабушкино движение в молитве переходило из одного цвета в другой.
В тот день он молился до самого вечера. А во время дуа его одолела такая усталость, что сразу же после этого он задремал... И вот началось что-то невообразимое... Огромное скопление людей... Кто-то, остолбенев, наблюдал за происходящим... Кто-то, опустившись на колени, схватился за голову... Кого-то гнали направо, кого-то — налево... Сердце его колотилось и весь он был в холодном поту...
...В жизни он очень много слышал о Судном Дне, об Отчете и Весах, но по отношению к самому себе эти понятия привели его в окаменение от страха лишь сейчас. Он и подумать не мог, что страх и ожидание своего приговора могут быть столь тягостными...
...Отчет и допрос шли своим чередом. И тут прозвучало его имя. В оцепенении он оглянулся. «И мое имя прочитали?» — пробормотал он в страхе... Толпа расступилась, а он остался один... Его взяли под руки двое — это были служители Судного Дня. Ангелы вывели его на середину и тут же удалились... Вся жизнь бежала перед его глазами, словно фильм. «А ведь мне ужасно повезло», — заговорил он сам с собой, — «я родился и рос среди людей, которые служили на пути Аллаха. Мой отец почти все время общался с людьми, чтобы направить их к исламу, а заработанные деньги тратил на пути Аллаха. А мама принимала приходивших к нам гостей. И я тоже всегда был на этом правильном пути: не жалея времени, объяснял другим нашу религию, совершал молитвы, держал пост. Соблюдал все, что мне было предписано, всегда старался обходить запретное». И он пролепетал со слезами: «Я очень люблю Всевышнего, но все равно я очень мало сделал ради Аллаха, чтобы заработать рай».
...Отчет продолжался. Скоро и ему вынесут приговор. Ангелы-служители, держа бумагу, пробрались в середину толпы. Его имя зачитали вначале. Он так волновался, что уже не мог ни держаться на ногах, ни смотреть перед собой...И вот он услышал свое имя в списке тех, кто попадет в ад. Он упал на колени и закричал: «Не может быть! А почему в ад? Ведь я всегда был с теми, кто на пути ислама, и всем рассказывал о нашем Создателе». И из него проливным дождем хлынули слезы... Ангелы-служители подхватили его и поволокли в пламенеющий ад. Он извивался и корчился, как только мог. Неужели никто не поможет и не спасет?.. Он бессвязно умолял: «Мое послушание, посты, чтение Корана, намазы — и никто меня не защитит?» ...А ангелы волокли его — все ближе к пламени ада.
И вдруг он вспомнил хадис Посланника Аллаха (мир ему и благословение):«Скажите, коль у дверей дома кого-нибудь из вас текла бы река и он купался бы в ней по пять раз на день, то осталась бы на нем грязь? Так и пять молитв — которыми Аллах стирает ваши прегрешения».
«А если так, то неужели мои намазы меня не спасут?», — тут же подумал он, всхлипнул и стал твердить: «Мои намазы...» Но ангелы продолжили путь и вскоре подошли к краю ада... И вот его лицо обжег палящий огонь. Он огляделся в надежде, сжался и... И тут один из ангелов столкнул его в пропасть ада... И вот он стремительно падает вниз... Но вдруг кто-то хватает его за руки. Он приподнял голову и увидел, что его спасает какой-то седобородый старик, силящийся вытащить его из адского пламени.
«Кто ты?!» — едва выговорил он. «Я — это твои намазы», — ответил тот. «Почему же ты так опоздал?.. Подоспел в последний миг... Еще чуть-чуть, и я бы упал», — сказал он. Старик, усмехнувшись, покачал головой: «А как ты каждый раз оставлял меня напоследок? А ну-ка припомни!»...
...Он весь взмок от пота, дрожал от волнения и страха... А с улицы тем временем доносился звук утреннего намаза. Он кинулся делать омовение и готовиться к молитве, пообещав себе больше никогда не откладывать ее на потом.
 |
|
| | | | | |
|
|
|
