|
Духовное пространство
(Окончание. Начало в №7 (66))
Предписания шариата Всевышнего Аллаха, направленные на улучшение и преобразование общественной жизни, охватывают поистине неисчерпаемое число аспектов. Поэтому совершенно недопустимо проводить параллель между этим божественным Законом и «законоуложениями», являющимися продуктом человеческого разума, которому свойственно ошибаться. Возьмем для примера мусульманские государства, духовный и материальный рост которых напрямую зависит от того, как крепко они держатся за «свод» законов Шариата, а все беды — от того, насколько они отдалились от божественных установлений. Мы можем привести массу тому доказательств из истории ислама.
Имам Али ибн Аби Талиб, да будет доволен им Аллах, сказал по этому поводу очень мудрые слова о том, что люди, домогаясь улучшения дел жизни ближней, пренебрегали лишь такими предписаниями своей религии (ислама), по поводу которых Всевышний Аллах открыл им, что если они не будут их придерживаться, то (от этого) будет хуже им самим. То есть, люди оставляют предписания Шариата, кажущиеся им тяжелыми или влекущими неудобства, надеясь на облегчение, и когда они начинают следовать «человеческим установлениям», Аллах за этот произвол подвергает их еще более тяжким испытаниям, чем обязанности Закона-Шариата, ибо для души-нафса исполнение предписаний Шариата кажутся тяжелыми.
Поистине, прав был поэт, обратившийся к Малику ибн Марвану со словами: «Пытаясь решить дела нашей ближней жизни, мы разрываем для этого на части свою религию. В итоге теряем и религию, и то, что желали исправить».
Тем самым мы уподобляемся человеку, который одновременно что-то шьет, дабы реализовать одну цель (к примеру, штаны для прикрытия нижней части своего тела — которую просто необходимо прикрыть), и тут же это разрывает, дабы реализовать другую цель (залатать кусками материи от так и не сшитых штанов прорехи на своей рубахе).
Законы Шариата — это то, что поняли из Книги Всевышнего Аллаха и Сунны Его Посланника (да благословит его Аллах и да приветствует) сподвижники (сахаба) и представители двух последовавших за ними поколений мусульман (табиун и табиа табиин). Причем поняли однозначно и дословно — так, как того требуют правила арабского языка. Следовательно, понимание и постижение смыслов Корана и Сунны — это первейшее требование к исламским законоведам (фукаха), которые занимаются выведением предписаний Шариата. И никто не вправе устанавливать Закон, кроме самого Законодателя. А кто считает, что законодателями являются мусульманские ученые, которые составляют и постанавливают Шариат по собственному разумению, тот демонстрирует свое откровенное невежество в том, что касается и Шариата, и фикха, тем самым давая повод для пересудов врагам ислама. Последнее, кстати, мы прекрасно видим ныне.
Современные мусульманские правоведы рассуждают о новых проблемах, связанных с выведением законов Шариата. Но при этом они единодушны в том, что выведенные ими законы не должны идти вразрез с трактовкой текстов Корана и Сунны первым поколением мусульман — теми, кто являлся носителем чистого и правильного арабского языка; кто получил религиозное знание непосредственно от очевидцев Откровения; чья трактовка Закона была единственно правильной.
Итак, этот подход к выведению законов Шариата остается в силе на все времена. Что же до дискуссионных проблем, которыми занимались все последующие поколения фукаха, то эти проблемы могут касаться лишь того, о чем не упомянули первые мусульманские ученые, и того, по поводу чего они разошлись во мнениях. А кто вообразил себе, что ислам нуждается в реформировании на христианский манер (вспомним о Мартине Лютере), тот явно зашел не туда — проводя параллель между религией ислама, чьи источники и основы сохранены Аллахом от искажений и дошли до нас такими же, какими их донес до уммы Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и да приветствует), и христианством, имеющим долгую и «уникальную», а потому «непоправимую», историю искажения своих писаний. Несомненно, что тот, кто сегодня спешит с реформированием ислама, основывает эту ошибочную параллель между двумя религиями на собственном неведении истории ислама и церкви.
Махди Шамсуддин
 |
|
| | | | | |
|
|
|
