|
Ислам без границ
Франкфуртский институт истории арабской и исламской науки хранит
множество достижений средневекового исламского мира. В тринадцати
комнатах музея этого института представлено около 800 средневековых
инструментов, воспроизведенных по описаниям в древних арабских рукописях,
— от украшенных декоративным орнаментом астролябий до водяных часов
со сложным механизмом. Каждый экспонат был воссоздан благодаря усилиям
Фуада Сезгина, заслуженного профессора истории науки Франкфуртского
университета. Он же является и директором данного музея.
В молодости Сезгин учился у одного из самых строгих профессоров
из Стамбула — востоковеда Хельмута Риттера, который требовал, чтобы
его студенты каждый год осваивали по одному новому иностранному
языку. Благодаря такой системе обучения Сезгин ныне является одним
из немногих специалистов, способных разобраться в рукописях, написанных
не только на арабском, но и на вавилонском, греческом, латинском
или персидском языках.
Хотя арабские рукописи и сохранились в европейских библиотеках и
музеях, однако долгое время они оставались безвестными. О роли арабского
научного наследия для европейской эпохи Возрождения в принципе не
забыли, но никак не находились энтузиасты для проведения его (наследия)
системного анализа. И вот Сезгин стал одним из них. Он (помимо прочего)
более 30 лет ездил по миру в поисках «утраченных» рукописей, занимался
их воспроизведением и трактовкой.
Некоторые из них ему удалось обнаружить в странах, ранее пребывавших
под исламским правлением, в том числе в Индии. Там он раздобыл около
50 тыс. трудов древних ученых.
В результате его одиссеи увидел свет академический 12-ти томник
«Geschichte des arabischen Schrifttums» («История арабской литературы»).
Затем, спустя 30 лет, он решил заняться воссозданием тех инструментов,
о которых прочитал. «К сожалению, лишь немногим удалось пережить
столетия», — говорит он.
Первым его творением стала модель храпового колеса, приводимого
в движение лошадьми и поднимавшего воду из колодца. Сезгин создал
ее в мастерской Франкфуртского университета, где получил профессорскую
кафедру в 1966 г. Это колесо было описано в книге Ибн Ар-Разза Аль-Джазара,
датированной приблизительно 1200 г.
Сезгин увлекся этим делом и стал искать ремесленников, которые
помогли бы ему в воссоздании более сложных приспособлений. Так,
он задумал воссоздать глобус звездного неба, изображения которого
были сделаны в 1044 г. в Бремене, а сопроводительный текст написан
в Каире.
Некоторые предметы коллекции Сезгина чрезвычайно просты: это различные
хирургические скальпели и инструменты для прижигания. При этом ученый
иронично заверяет посетителей, вздрагивающих от ужаса при их виде,
что «в древнем арабском мире была известна общая анестезия, основанная
на морфии».
Однако другие, в т.ч. астрономические, инструменты отличаются большой
сложностью. К примеру, в музее представлены замысловатые водяные
часы, сделанные по описанию Аль-Джазара, датированному примерно
1200 г.
С наибольшим воодушевлением Сезгин рассказывает о древних арабских
географах и мореплавателях, а также о найденных рукописях с описанием
астрономических инструментов из исламских обсерваторий X столетия
— за шесть веков до того, как подобные инструменты появились в Европе.
С увлечением он описывает и свою коллекцию изощренных видов исламского
оружия и приспособлений для очистки розовой воды. В музее также
можно увидеть непревзойденную коллекцию оригинальных исламских музыкальных
инструментов, собранную коллегой Сезгина Экхардом Неубауером.
«Без картинок заниматься реконструкцией было не очень трудно.
Но при этом всегда требовалось читать много текста для того, чтобы
убедиться: мы все поняли правильно», — говорит он.
Если описание водяных часов сопровождалось подробными рисунками,
то с другими предметами было не так просто. К примеру, сложный компас,
который в свое время использовали в плаваниях по Индийскому океану
португальские моряки, был воссоздан по описанию историка, жившего
в XVII веке.
Сезгин работал невзирая на трудности и не жалея ни времени, ни
денег. В своих моделях он всегда применял именно те материалы, которые
использовали мусульмане той эпохи: твердую древесину, латунь, а
иногда и золото.
Выйдя на пенсию, Сезгин создал фонд, чтобы собрать деньги на нужды
музея. Он вложил туда и все собственные сбережения, сказав: «У меня
не так много личных потребностей». Всего же на создание коллекции
было израсходовано свыше 2,7 млн. долларов США, не считая транспортных
расходов.
Сколько стоила бы его коллекция на рынке? «Возможно, 50 млн.»,
— говорит Сезгин с иронией, понимая, что не продаст ее ни за какую
цену.
Несмотря на обширность и многообразие, коллекция остается малоизвестной
даже в ученых кругах — ведь Сезгин долгое время был исследователем-одиночкой.
Лишь в этом году — впервые — он решился устроить небольшую выставку.
Некоторые из его инструментов были представлены в музее дворца Топкапи
в Стамбуле, а также в еврейском музее во Франкфурте. Существует
и немецкий виртуальный музей, который можно посетить в Интернете.
Ученые, ни разу не видевшие этих экспонатов, были буквально заинтригованы.
«Благодаря материальным предметам людям можно объяснить то, о чем
они не могут прочитать из-за незнания языка», — говорит Джон Хейлброн,
историк науки из колледжа Ворчестер (г. Оксфорд, Великобритания).
Даже тем, кто понимает арабские тексты, трудно представить, насколько
просты были эти инструменты в использовании и какую точность измерений
они обеспечивали. Чтобы понять это, полезно подержать модели в руках.
Первая выставка хранимых Сезгином сокровищ запланирована на весну
2006 г. во Всемирном арабском институте в Париже. Она распахнет
двери как в прошлое, так и в будущее.
Алисон Абботт,
корреспондент журнала «Nature»
 |
|
| | |
| | |
|
|
|
