|
Духовное пространство
Шариат Аллаха в представлении мусульманина означает божественную Конституцию, заключенную в последнем Послании, которое донес Пророк Мухаммад (да благословит его Аллах и приветствует), дабы осчастливить уверовавших в него, как в ближней, так и в будущей жизни.
Поэтому мусульманин, сохраняющий в себе веру и не покорившийся прихотям этого мира, не может желать замены хотя бы некоторых законов Шариата и тем более полностью отказаться от Закона Всевышнего Аллаха, кроме как под принуждением, когда ему разрешено вымолвить слово, заключающее в себе неверие (куфр), но при незыблемости веры (иман) в сердце. Он никогда не согласится на замену Закона Всевышнего, зная, что этот Закон способен разрешить любую проблему уммы и способствовать ее прогрессу везде и всегда. Именно этим он отличается от конституций, являющихся продуктом человеческого разума, которые бывают пригодны лишь для конкретных эпох и народов, никоим образом не являясь универсальными с точки зрения места и времени. И в этом нет ничего удивительного, поскольку человеческий разум, ввиду его ограниченности, не способен охватить все, что может оказаться полезным для уммы в конкретный период ее истории и в конкретном регионе земного шара. Ведь история знает много примеров, когда «разумные» системы, однажды сыгравшие позитивную роль и обеспечившие прогресс, с прошествием времени оказывались несостоятельными и деструктивными.
Но Достославный Аллах объял Своим знанием «всякую вещь», и поэтому Его Закон способен охватить все, потенциально полезное для рабов Аллаха, независимо от места и времени. И если мусульмане пытаются обеспечить социально-экономический и духовно-нравственный прогресс, сближая Шариат с какими-либо неисламскими правовыми системами и исправляя эту божественную Конституцию по собственному замыслу, — это лицемерный подход, ведущий лишь к всеобщей деградации общества. В данном случае нет принципиальной разницы между теми, кто ставит свой ограниченный разум выше всеобъемлющего знания Всевышнего и Его Шариата, и теми, кто не приемлет этот Закон изначально или же применительно к какой-либо конкретной эпохе и географическому региону. Всевышний Аллах сказал: «Поистине, клянусь Господом твоим, не уверуют они по-настоящему, пока не сделают тебя судьей во всем, что запутано между ними, затем не найдут в себе сопротивления тому, что решил ты».
Аль-Хафиз Абу Шама Аль-Макдуси рассказывает, что Нуруддин-Шахид — один из самых благочестивых правителей в истории ислама — вступив в должность правителя, обнаружил, что подчиненные ему города и селения пребывают в невероятном упадке. Поэтому лучшие умы государства стали усиленно размышлять над этой проблемой, пытаясь изыскать средства для улучшения положения городов и селений. При этом они исходили из следующего: если факт преступления установлен в соответствии Шариатом, то одного лишь исполнения предписаний Шариата будет недостаточно, чтобы удержать преступника от подобных злодеяний в будущем. А посему для обеспечения необходимой безопасности и улучшения положения необходимо ужесточить политику, прибегнув к более суровым мерам наказания. Желая, чтобы это, на их взгляд, благоразумное решение дошло до султана, они обратились за помощью к благочестивому алиму, шейху Умару Аль-Мавсали, который был доверенным советником султана Нуруддина до его прихода к власти. Ученый ответил на их просьбу, написав султану послание, в котором увещевал его ввести строжайшие меры против разбойников, не дожидаясь принятия соответствующих мер (по их наказанию) сообразно требованиям Шариата. Прочитав этот совет шейха, амир Нуруддин-Шахид написал ему следующее: «Упаси Аллах, чтобы я наказал кого-либо за преступление, не установленное и не подтвержденное Шариатом, и упаси Аллах, чтобы я проявил небрежность в наказании того, чье преступление установлено, как того требует Закон Всевышнего Аллаха; и ежели б я стал поступать сообразно тому, чего ждут от меня в этом увещевании, то я бы уподобился тому, кто поставил свой ограниченный разум превыше всеобъемлющего знания Аллаха; и ежели б не был этот Шариат совершенно достаточен для того, чтобы, опираясь на него, решить любую трудность, — не был бы послан Печать Посланников (да благословит его Аллах и приветствует) с этой Конституцией к народам». Так ответил султан на обратной стороне листа с увещеванием, вернув его затем шейху.
Когда же благочестивый алим прочитал эти строки, указывавшие на бескомпромиссность султана, то горько заплакал, воскликнув: «Какая досада! Мне было необходимо сказать то, что сказал султан, но, к сожалению, вышло наоборот!» Затем шейх покаялся за свое послание — воистину погоревав (о том, что написал его). А султан Нуруддин в управлении делами государства руководствовался исключительно тем, что предписывает Шариат, и поэтому очень скоро состояние городов и селений улучшилось и исчезла преступность. И если какой-либо молодой девушке доводилось одной проезжать из одного конца страны в другой, имея при себе драгоценности, то никому и в голову не приходило посягнуть на ее честь или богатство.
Книги по истории полны подобных примеров грандиозных деяний, совершенных этим великим правителем, среди которых отражение агрессии крестоносцев на земле Шама и даже на земле Египта — когда он снарядил туда военную экспедицию под командованием имама Мухаммада Захида Аль-Кяусари.
Махди Шамсуддин
 |
|
| | | | | |
|
|
|
