|
Духовное пространство
Ислам как основа устойчивого всемирного развития
В многонациональном и многоконфессиональном обществе вопрос конфессиональной безопасности становится все более актуальным и острым. Нынешний уровень религиозного сознания или, точнее, массового религиозного невежества не позволяет ставить вопрос о глобальной стабильности на почве Единобожия, хотя некоторые социологи поспешно, на мой взгляд, усматривают в зарубежных вояжах понтифика первые шаги в этом направлении. Поэтому в настоящее время при существующем положении вещей любые попытки свести к общему знаменателю конфессиональные предпочтения людей, безусловно, можно будет рассматривать как нарушение прав человека, причем в государственном масштабе. А это уже — потенциальная почва для насилия и нестабильности.
Как правило, к насилию прибегают, лишь исчерпав политические, социальные и нравственные резервы. Подлинная гражданская стабильность в обществе — это не только и не столько политическая стабильность (правящего режима), которая достаточно успешно достигается силовыми ресурсами, сколько социальная стабильность, в самой основе которой лежит нравственно-религиозная совместимость людей, составляющих данное общество. Такая совместимость строится исключительно на формировании у людей (методом широкой сети просвещенческих средств: TV, печать, радио и т.п.) общих для всех нравственных ценностных ориентаций — тех ценностей, которые не имеют ни этнических, ни географических, ни временных пределов, не зависят от национальных особенностей, а тесно связаны с вероисповедальными доктринами всех времен, существующими в виде заповедей. Эти заповеди, носящие общий для мировых религий характер, и составляют общественную мораль. Когда вера в объективную истину Господнего творения по политическим, социальным и, наконец, частно-субъективным мотивам была дерзко подменена структурированными институтами веры — религией, тогда моральная ответственность перед Создателем трансформировалась в социальную ответственность перед профессиональными служителями культа — чиновниками религиозных институтов — и стала предметом торга человека с человеком (яркий пример — индульгенции). В результате между человеком и Творцом встал посредник в виде священнослужителя, претендующего на возможность (за определенную мзду!) отпустить совершенный грех.
Вера в Единого Господа — одна для всех, вероуставные заповеди всех монотеистических Писаний фундаментально одни и те же и разнятся только по частностям, диктуемым природными, ментальными и, наконец, цивилизационными различиями. Достичь того желанного благополучия и той устойчивости, о которых долго и болезненно стенает наше забытое Богом или, скорее, забывшее Бога общество, можно, лишь установив следующие приоритеты: выявление объединяющих нравственных норм, диктуемых всеми монотеистическими Писаниями, и претворение их на практике в жизнь, ведение диктата личной ответственности за содеянное, постановка во главу жизнедеятельности личного благочестия как следования единым для всех моральным заповедям, дозволение существования религиозных различий у отдельных групп населения (естественно, не вступающих в противоречие с единой линией жизнедеятельности общества в целом).
Создав человека, Всевышний наградил любимейшее из Его творений тем даром, что венчает все его желания, все стремления, все мольбы и страсти, — свободой волеизъявления, свободой принятия решений, свободой принять или отвергнуть. И Всевышний никому не дал права отобрать у нас эту свободу или монополизировать ее, ибо она — такой же дар Божий, как и сама жизнь. С другой стороны, предоставление человеку свободы принятия решений равнозначно предусматривает ответственность за действия, совершенные согласно принятому решению, что само по себе оказывает особое влияние на всю сознательную деятельность человека. Причем, интересно то, что в Священном Коране человек при жизни на земле выступает как свободный служитель Господа (ибадул`ла), тогда как на Господнем Суде он выступает уже как Его раб (абидул`ла). И как грустно, когда богословы крадут у нас этот дар, уверяя, что все мы — “рабы Божьи”, монополизируя тем самым свободу выбора, завещанную нам Творцом нашим.
Любопытно, что в сознании людей на генетическом уровне живет моральный кодекс (те самые нравственные нормы, о которых идет речь выше) как порядок, установленный Божественной волей. “Если править с помощью закона (учрежденного волей земного правителя), то народ остережется, но не будет знать стыда. Если править на основе добродетели, по ритуалу, народ не только устыдится, но и выразит покорность” (Конфуций). Люди подобного психологического типа повинуются своему начальнику не как человеку, а как части божественно установленной иерархической лестницы. Это — как раз та самая ностальгия по дальнему и по прошлому, о которой так тепло писал Фридрих Ницше: “Будущее и самое дальнее пусть станут причиною твоего сегодня... Не любовь к ближнему (к настоящему) советую я вам. Я советую вам любовь к дальнему”.
Когда власть равнодушна, а главное, инертна к отсутствию нравственной организации гражданской жизни общества, достигаемой через следование традиционному укладу и национальному менталитету, когда власть представляет угрозу религиозному предпочтению своих граждан в любой форме (будь то социальная, психологическая, информационная, законодательная или другого рода атака), она создает конфликт, который имеет тенденцию не к затиханию, а, напротив, к разрастанию до уровня, в конечном счете, гражданского неповиновения, разрушения на своем пути всех жизнеобеспечивающих структур общества… Но причины такого конфликта, либо политического преступления, не могут быть причислены или увязаны ни с одной монотеистической конфессией. Преступник не может быть ни иудеем, ни христианином, ни мусульманином, поскольку религиозная нравственность внеконфессиональна, вненациональна и внерасова…
И если новации современного законодательства устраивают прагматичного американца, как правило, достаточно инертного к этической сути закона, то умудренный тысячелетней мудростью евроазиат предъявляет к закону строгий спрос на соответствие его сути нравственности и благочестию. Такой и только такой подход к базовой сути законодательства роднит все религии мира и делает недозволенной их конфронтацию. Если одна религия противостоит другой, она перестает быть Господним вероучением и лишается благословения Всевышнего.
На выбор религии никто не имеет права посягать. Но здесь необходимо учитывать один чрезвычайно важный момент, на который ставит особый акцент Священный Коран: каждое вероуставное Откровение, на котором строилась религиозная структура, имело строго означенное историческое пространство, т.е. имело пространственное, временное и национальное ограничение, и по истечении определенного срока исчерпывало свою надобность, оставляя в абсолютной неприкосновенности лишь фундаментальные заповеди направляющего толка. Именно эти заповеди, лишенные отправного параметра временной надобности, были введены в канву последнего Господнего Откровения — Священного Корана — на мощном фоне (говоря современным языком) конституционного законодательства: юридического, политического, социального, финансового, уголовного, семейного и т.д.
Религия, построенная на последнем Господнем Откровении — Ислам. Причем, это — чисто атрибутивное название, никак не увязываемое с именем Пророка, принесшего Откровение, в отличие от других религий, получивших свои именования по именам их основателей (Будда — буддизм, Иуда — иудаизм, Христос — христианство и т.п.). Корень С Л М (са-ли-ма), стоящий в основе слова Ислам, включает в себя весь понятийный комплекс значений: сохранности, спасения, здравости (ума и тела), благости (намерений), благополучия, мира — вплоть до понятия сердечной чистоты и хорошего вкуса! А производное слово от этого корня — глагол “асляма” — несет значение добровольного следования Господнему руководству.
Итак, Ислам — это объективная истина, которая выражается в следующем: все существующее диалектично развивается по установленным законам Творца в одном направлении — к Нему. Осознав и приняв это, человек исполняется Иман (ом) — верой в Бога — и вступает в Договор с Творцом (“миса’к аль Иман”) добровольно, без принуждения, радостно предлагая Ему свою покорность и беря на себя исполнение основополагающих обязательств веры.
Далее, Ислам требует уважительного отношения к выбору религии: “И если бы Господь желал того, Он сделал бы вас всех одной общей веры”. (Коран. Сура 11, ст. 118).
“И если бы Господь не отражал одних людей (что злы в своих деяньях) другими (что в делах своих добры), то были б снесены монастыри и церкви, синагоги и мечети, где имя Бога поминается сполна”. (Коран. Сура 22, ст. 40).
Ислам запрещает всякое (будь то силовое или идеологическое) навязывание той или иной религиозной концепции: “Не разрешил в религии Он принужденья”. (Коран. Сура 2, ст. 256).
“Зови на путь Господний мудростью и добрым наставленьем, и спор милейшим образом веди”. (Коран. Сура 16, ст. 125).
Ислам требует беспрекословного повиновения закону и порядку своей страны при условии, если власть не посягает на его религиозный выбор, обеспечивает социальное равенство и защищает его имущественные права:
“Господь вам не дает запрета любовь и милость проявлять к тем, кто за вашу веру с вами не сражался, не изгонял из дома вас” (Коран. Сура 60, ст. 8). Не это ли та самая морально-нравственная база, введение которой в законодательство любой страны обеспечит ей желанную стабильность?
Валерия ПОРОХОВА
 |
|
| | | | | |
|
|
|
