|
Информация к размышлению
Как множество мусульман Америки, я — новообращенная мусульманка. В 1996 году мне поставили страшный диагноз — ВИЧ.
Стоит признаться, что задолго до того, как мне поставили этот диагноз, я, мой бывший муж и его друзья оказались за решеткой. Из-за этих людей я отошла от ислама. Через три года меня освободили, и тогда я решила всерьез взяться за свою жизнь. Первым делом я пошла в мечеть в том самом городе, в котором пребывала срок.
Оказавшись на свободе, я поняла, что окружающее меня общество не в силах помочь таким, как я. Вместо того, чтобы вернуться домой в Нью-Йорк, я решила остаться в этом городе, потому что знала: без поддержки мусульман я не смогу практиковать веру на свободе так же твердо, как делала это в тюрьме.
Я обустроилась, вышла замуж и пошла в компьютерную школу. Именно в школе от городских представителей здравоохранения я впервые услышала серьезную информацию о венерических болезнях и СПИДе. По окончанию трехдневного семинара лекторы спросили, не хочет ли кто-либо из нас провериться на наличие вируса. Я согласилась. Результат оказался положительным.
Панический страх, который я ощутила после этого ужасного открытия можно сравнить разве что со страхом Каина, когда тот склонился над телом собственноручно убитого брата.
Вскоре после этого я сообщила своему мужу о том, что ему тоже надо сдать анализ. Его результат оказался отрицательным, и мы расстались хорошими друзьями. Когда врач посоветовал мне открыться только перед родными и близкими, у меня началась сильная депрессия. Теперь моя семья и дети отвернутся от меня! "К кому обратиться?" — думала я. К тому времени из друзей у меня остались только две сестры-мусульманки.
Одна из них посоветовала мне поговорить с имамом, который был моим вакилем (при браке представляющим интересы невесты вместо ее отца). Она пошла к имаму вместе со мной. Вот что он мне сказал: "Больше никому об этом не говори, потому что люди тебя не поймут, и ты создашь себе этим лишние проблемы".
Естественно, я спросила его: "Почему?" Если это мои братья и сестры, почему они не захотят молиться за меня? А что будет тогда, когда мне станет совсем плохо? Кто будет меня навещать, покупать лекарства, если я не смогу дойти до аптеки?
Он сказал, что только в этом году от этой смертоносной болезни погибло трое братьев, и кроме него никто не знает истинную причину их смерти. Тогда я пришла в ярость. Я замкнулась в себе, изолировавшись от общества: его слова загнали меня в еще большую депрессию.
Прошло два года — моя вера ослабла. Меня немного поддерживала семья, но среди ее членов не было ни одного мусульманина. Имам не захотел искать для меня мужа. Я почти перестала ходить в мечеть.
Ко мне переехала мусульманская сестра, которая даже не пыталась практиковать ислам. Сначала я думала, что могу ей доверять, но глубоко ошиблась: через месяц ко мне пришли сестры и спросили, действительно ли "это" правда. Я соврала (и прошу Аллаха простить меня за это), сказав, что "это" — выдумка моей постоялицы, которая мстит мне за то, что я выгнала ее из дома за уклонение от практики ислама (последнее было правдой). Это подействовало — сестры знали ее характер и поверили моим словам.
Причина, по которой я решила соврать, проста: однажды я участвовала в конференции, в которой, кроме меня, присутствовало еще восемь сестер. Мы разговаривали о помощи больным. Когда разговор зашел о неизлечимо больных людях, я спросила: "А как насчет ВИЧ-инфицированных?" Их ответы были настолько мрачными, что я не преминула узнать, где они набрались такой информации. Они оказались людьми, которые верят в любой когда-либо услышанный стереотип и миф. Сестры сказали, что перестанут обниматься с таким больным и не подпустят его к своим детям, чтобы он на них не надышал (мол, так никто до конца и не знает, как распространяется эта болезнь). Они также сказали, что этот человек, скорее всего, был геем.
Тогда я спросила: "А что, если вдруг какая-нибудь из ваших знакомых попадет в беду — ее изнасилуют, заразив подобной болезнью?" Их ответы были прежними. По сути, они собирались пресечь с таким человеком любое общение. И все эти люди были мусульманами, — я не говорю о неверующих! У них не было милосердия, и поэтому я прекратила с мусульманами любое общение.
Так происходило до тех пор, пока со мной не подружилась одна сестра из Южного Бронкса. Когда она спросила меня, почему я не замужем, я не выдержала и заплакала так горько, что она сразу поняла — я очень сильно страдаю. Взяв с нее клятву никому не говорить о моей тайне, я ей все рассказала. Она тоже заплакала: "Не переживай, я не боюсь от тебя заразиться". Она напомнила, что единственный судья нам всем — Аллах (субхана уа тааля), и попросила меня вернуться в мечеть. Она также посоветовала мне сделать тауба (раскаяться и попросить прощения у Аллаха) и вдохновила не прекращать молиться, особенно ночью, потому что в действительности только Аллах — моя единственная опора.
Ее муж стал моим вакилем. Спустя полтора года я встретила глубоковерующего мусульманина и вышла за него замуж. До сегодняшнего дня все его анализы на ВИЧ отрицательны (благодаря безопасному сексу и милости Аллаха). Альхамдулилля.
Эта проблема в нашем обществе не будет решена до тех пор, пока мы не обратим на нее внимание уммы — не станем устраивать конференции, обсуждения, организовывать хутбы и лекции, которые напомнят нам, что мы, мусульмане, не защищены от этой смертельной трагедии. Некоторые из нас могут впасть в грех (совершить прелюбодеяние или измену), братья могут распространить ее в полигамном браке или принести от своих предыдущих жен. Аллах (субхана уа тааля) — свидетель тому, что такие вещи действительно происходят.
Мы должны открыть сердца навстречу тем людям в нашей умме, которые страдают от этого несчастья, не думая, что мы можем от них заразиться.
До того, как в моей судьбе наступил положительный поворот, я чувствовала такую острую депрессию, что была готова совершить самоубийство, но воздержалась от него единственно потому, что знала — это станет моим билетом в ад. Мысли о суициде были от слабости моего дина. Ибо пророк (мир ему и благословение) сказал: "От каждой болезни есть излечение".
Теперь мусульманские группы поддержки жертв ВИЧ и СПИДа существуют в Бронксе и Нью-Йорке. К сожалению, мы вынуждены признать, что случаи заражения мусульман этими болезнями не прекращаются. Поэтому не забывайте о милосердии, которое мы как братья и сестры должны проявлять друг к другу.
Шахида
пер. с англ. Н. Стрелковская
P.S. Китайским ученым удалось выделить из тараканов химические ионы (атомы), содержащие чувствительное вещество фотоксин, которое пробуют использовать для лечения СПИДа. Подобные эксперименты длятся уже 20 лет. Результаты анализов показывают, что это вещество имеет такое же активное действие, как и американский препарат "IZT". Об этом заявил начальник фармацевтического отдела китайского мединститута ЮНАН господин Ли Шунан, Китай.
Нельсон Мандела назвал его "каноническим примером борьбы за жизнь". Зовут этого мальчика Нкози Джонсон, он южноафриканец, ему 11 лет и он умирает от СПИДа в Йоханнесбурге.
Родители Нкози умерли от этой страшной болезни, когда ему было два года, и с того момента он стал символом разрастающейся эпидемии для всей страны.
Нкози Джонсон умирает. Он может умереть от любой вредоносной инфекции, даже от воспаления легких. Он цеплялся за жизнь так долго, что смертельный вирус, в конце концов, атаковал его мозг, и теперь Нкози не может ни говорить, ни даже двигаться.
"Мне очень повезло, я очень счастливый маленький мальчик", — сказал Нкози на конференции в Дурбане пять месяцев назад. "Мои мать и отец умерли, я — сирота и я тоже заражен. Но я живу в приемной семье, я сильный и здоровый". Однако все присутствовавшие в зале видели по его состоянию, что он и не здоров, и совсем не силен, и что его жизнь на исходе. Когда ему было два года, его приемной матери сказали, что он проживет еще от силы месяцев девять.
В семь лет он был самым старшим ребенком с врожденным СПИДом в ЮАР, и так началась его публичная борьба со страшной болезнью. Он стоял на сцене в Дурбане в тот день и умолял Южную Африку перестать клеймить позором ВИЧ инфицированных и больных СПИДом.
Он умолял больных СПИДом открыто говорить о своей болезни. "Вы не можете заразиться СПИДом, обнимая, целуя или держа кого-то за руку", — сказал он, и эти слова, сказанные тонким, дрожащим голоском, переполнили сердца тысяч, сидевших в зале.
"Мы — нормальные. Мы — люди. Мы ходим, разговариваем,"- продолжал он с ужасающей прямотой.
"Мне очень повезло",- сказал мальчик. Трагедия Африки заключается в том, что он прав. По африканским меркам, ему действительно повезло. Миллионы сирот, чьи родители умерли от СПИДа, и миллионы тех, кто еще родится сиротой, умрут без любви и заботы, которая выходила Нкози Джонсона, и с чьей помощью он стал мощным символом агонии, которую переживает страна, и позором для всего континента.
BBC
 |
|
| | | | | |
|
|
|
