|
Этот праздник со слезами на глазах
1418 долгих дней и ночей длилась для наших отцов и дедов, матерей и бабушек Великая отечественная война. Она стала испытанием для всех народов нашей страны. Значительный вклад в дело победы внесли и мусульмане. Миллионы их сражались на фронте, ударно трудились в тылу, воевали в партизанских отрядах. Только среди татар — свыше 160 Героев Советского Союза…
Киевлянка Мансура Галеева — родом из Татарстана. В свое время она стала первой в Татарстане женщиной-журналисткой, получившей высшее профессиональное образование. Сегодня она вспоминает те далекие годы. Старший из ее братьев погиб в 1941 году под Гомелем. Трое умерли от голода в военные годы, двое сразу после войны — тоже от голода.
"Во время войны я работала в газете в Киргизии. Тогда в среднеазиатских республиках была сформирована дивизия генерал-майора Панфилова. В нее входили молодые призывники. Мы обслуживали эту дивизию. Ведь на фронте многотиражная газета дивизии Панфилова выходила на русском языке, а тем ребятам, которые не очень хорошо знали русский, нужно было что-то на своем языке, это для них было как запах Родины.
Я работала в отделе фронта, и мне было поручено разбирать письма фронтовиков, которые они присылали прямо с места боя. Я писала заметки о тех, кто бывал на Родине на побывках. Среди них были Герои Советского Союза, знаменитые разведчики, девушки-врачи и санитарки.
Какие это были трудные, тяжелые дни!
Мы, бывшие студенты, не успели приобрести еще ничего для жизни. Хорошо, что нам дали небольшую комнатку. Муж мой на третий день был призван на фронт. Я осталась с ребенком на руках, одна, без родных, без близких. На работу ходила с дочуркой. Она спала на письменном столе в редакции, а я около нее писала свои материалы в газету.
В город приезжали эвакуированные жители Украины, Белоруссии, раненные фронтовики. Мы с дочкой потеснились, приняли к себе в квартиру семью из Херсона.
Это были очень страшные годы. Особенно первые два года войны. Карточек не было, продукты исчезли. Но мы верили в победу. Мы никогда даже не думали, что можем сделаться рабами. Каждый человек старался внести какой-то собственный вклад. Многие давали деньги на строительство самолетов, танков. Киргизия отправляла эшелоны продуктов ленинградскому фронту, когда они были в блокаде. Всеми силами поддерживали фронт. И самый главный лозунг тогда был: "Все для фронта, все для победы".
Конечно, самым памятным событием в жизни для меня стало окончание войны. Я тогда работала в г.Фрунзе в редакции республиканской газеты. Мы ночью дежурили. Я зашла в кабинет редактора, а там все танцуют и плачут, и смеются одновременно. Я говорю: "Что такое?" А они кричат: "Победа! Победа!" Это было незабываемо. Весь город торжествовал! Всем принесла победа счастье, но не все ее дождались…"
От редакции: мы предлагаем вам отрывок из новой книги Мансуры Галеевой "По следам древних предков (репортаж о киевских татарах)" — главу, в которой рассказывается как раз о тех военных годах.
Предвоенные годы были тяжелыми для киевских татар. Сначала замерла, а затем и вовсе прекратилась общественная жизнь: закрыли молельный дом, детский сад, столовую, отобрали здание Дома культуры народов Востока. Руководителей культурно-просветительской работы вслед за религиозными деятелями отстранили от работы, некоторых арестовали. Негде стало татарам собираться — и теплые дружеские связи между людьми стали ослабевать. Были отменены татарские ритуальные законы, и даже на поминальные трапезы, люди стали приходить тайком. Дети росли без знания родного языка, и даже у себя дома, на кухне татары стали разговаривать по-русски, опасаясь доносов.
Старое татарское кладбище в этих условиях было единственным в городе местом, не подверженным гонениям. И люди стали молиться под открытым небом. Для этого кладбище привели в порядок: почистили дорожки, окрасили заново все ограды, реставрировали надмогильные камни и надписи. В складчину наняли сторожа Григория, — его до сих пор вспоминают добрым словом: хорошо содержал кладбище, не давал разорять надмогильные памятники.
У татар есть поговорка: бывают времена, когда беда вьется длинной дорогой. Пришел 1941 год, — и дорога эта стала очень длинной, а беда — всеобщей, глобальной.
Как это было? Одна из татарских женщин, всю жизнь проработавшая в области культуры, Адиля Курмышева рассказывает:
— Мне тогда было около десяти лет. Мамина сестра Фазиля апа жила на Гончарной улице, а мы — на Олеговской в доме № 4. В первый военный год немцы нас не трогали, не до нас было им. Потом стали забирать в Германию молодежь и детей. У нас прятался лейтенант советской армии узбек Гулям. Если бы немцы пришли к нам, они бы расстреляли всю семью. Чтобы этого не случилось, папа отдал меня и сестру Санию на немецкую картонную фабрику изготовлять коробки для лекарств. Мы случайно оставили водопроводные краны открытыми и затопили склад готовой продукции. Тогда немцы всех нас с семьями выгнали из города. Мы сначала жили на Куреневке, потом в селе Белгородка. Собирали в поле не убранные мерзлые овощи и этим питались...
С детства в памяти остался страшный эпизод, когда в оккупированном Киеве Адиля чуть не попала в Бабий Яр. Случилось так, что она пошла в еврейской колонне провожать на вокзал подругу Риву. Однако белокурую головку Адили увидел конвоир, он выгнал девочку из колонны и велел, чтобы она привела сюда свою маму.
Уважаемая всеми киевскими татарами Сара апа Фасьянова попала в Бабий яр из-за своего имени. Не доходя до пункта расстрела, ее, чтобы спасти, бросили в яму. Она с грудным ребенком осталась жива, но всю жизнь страдает от ранения ноги.
А вот другая многотрудная история жизни: Назию Латыпову в юности угнали в Германию. Вот что она теперь рассказывает:
— По нашей улице под конвоем вели колонну советских пленных солдат. Вдруг из колонны вырывается и бежит ко мне мой родной брат Назиб! Я не успела опомниться, как его прошила автоматная очередь, а меня поволокли в тюрьму и потом отправили в Германию.
Привезли нас в город Кристианштадт, послали на военный завод № 399, где делали динамит и взрывные устройства. Назию определили на сушку динамита. Многие не выдерживали жары от мощных сушильных печей, продувок и от железных полов, — погибали прямо на рабочем месте, в цеху. И вообще смерть на заводе никого не удивляла, поскольку часто взрывался динамит — и в цехах, и на складах.
Назия Латыпова дважды пережила подобную катастрофу. В первый раз это произошло летом 1943 года, когда взрывом унесло десять жизней: погибли девять девушек из Полтавы и одна немка. В это время Назия была снаружи, вне цеха, но взрывная волна настигла ее, отбросила на несколько метров, засыпала землей... Во второй раз — цех был взорван немецким коммунистом, мастером сушки, после получения повестки с фронта о гибели его последнего, пятого сына. На этот раз взрыв был такой чудовищной силы, что от наземной и подземной частей семиэтажного цеха остался только глубокий котлован. Развороченные здания, тела людей, перевернутые железнодорожные составы, изувеченные деревья и запекшаяся земля... Разрушено было все вокруг. Назия после смены отдыхала в бараке на верхних нарах. Ее вместе с нарами выбросило на улицу, барак превратился в груду кирпичей. Потом Назия долго лежала в больнице.
В цехе сушки динамита работала еще одна татарка — Муслима из Курской области. Она рассказывала, что когда Назия лежала в больнице, у них на заводе побывал татарский писатель, редактор газеты из Берлина, который искал татар.
Мансура ГАЛЕЕВА
 |
|
| | | | | |
|
|
|
